Диана Вишнева

Люди

"Татьяна", Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва


Диана, кажется, это была уже седьмая ваша работа с Джоном Ноймайером. Расскажите, что нового открыла Вам «Татьяна»?

В этом спектакле воплотился весь мой опыт работы в классическом современном танце, все, что я накопила за 20 лет карьеры. Я считаю "Татьяну" одной из главных работ в своем репертуаре на данный момент. Удивительно, но этот балет вновь раскрыл во мне то, чего я до этого сама о себе не знала. "Татьяна" — бесценный подарок, ведь в ней как нигде я смогла выразить себя драматически. По силе ощущений это можно сравнить с опытом роли Брунгильды в спектакле Мориса Бежара «Кольцо вокруг кольца» или, если говорить о неоклассическом балете, в «Манон» МакМиллана. В них я впервые ощутила, что за время спектакля действительно прожила много лет. Реальность перестает существовать, время останавливается и действует только на сцене. Знаете, ради таких прозрений и стоит быть в этой непростой профессии.
Именно в "Татьяне" актерские задачи гораздо глубже. Я могла бы их сравнить с игрой в драматическом театре. Конечно, в "Даме с камелиями" Ноймайера также приходилось вживаться в образ. Но здесь все по-другому: даже воображение играет по-иному, не так, как ты привык. Я кожей начинаю чувствовать все переживания своего персонажа.
Спектакль выматывает не только физически, но и эмоционально, закручивая в торнадо мизансцен и серьезной музыкальной драматургии. В нем огромное количество значений, символов, которые по ходу репетиций все больше и больше открываешь. В этом невероятно интересно существовать. Такой процесс иногда сводит с ума, он накрывает, как цунами. За тобой нет 32 лебедей или вереницы виллис. И ты не можешь спрятаться за эффектным фуэте, которое точно воздействует на зрителя. В этом спектакле ты всегда на грани внутренней оголенности. Помню, что перед премьерой я совсем потеряла сон. Произойдет ли трансформация, сможешь ли?
Но в итоге, когда ты все это преодолел, испытал, наступает благодать. Помню, после премьеры Ноймайер плакал. И я тоже. Всех чувств, эмоций, что испытали мы, не объяснить и не передать.

После премьеры зрители разделились на два лагеря: одни говорили, что «Татьяна» — лучшее, когда-либо поставленное Ноймайером, другие же категорически не приняли балета. На Ваш взгляд, в чем причина таких диаметрально противоположных мнений?

Возможно, на восприятие этого балета повлиял стереотип, сложившийся у нас. Вольно или невольно практически в каждом заложено еще со школы, что «Евгений Онегин» — энциклопедия русской жизни, Пушкин — наше все. Поэтому российские зрители уже изначально нацелены на определенный шаблон и с предубеждением относятся к любой попытке поставить роман в новом, нетрадиционном прочтении.
Татьяна, Онегин, Ленский — каждый персонаж в спектакле одинок. "Татьяна" — это спектакль одиночества. Желая показать, что эта тема вечная, Ноймайер не привязывает действие к конкретному времени, а свободно гуляет в нем. Так, именины Татьяны происходят в 30-е годы, а антураж бала — это уже Петербург 50-х годов прошлого века. И сегодня, в мире гаджетов и социальных сетей, в этой иллюзии общения с огромным количеством "френдов", мы все также одиноки.
При этом Джон ничего не изменил у поэта, ни строчки. Но нужно понимать, что это не Онегин Пушкина, а восприятие Ноймайером Пушкина. Смотреть "Татьяну" — это большой труд. Балет требует духовной отдачи не только от танцовщиков, но также, я уверена, и от зрителя
Я не устаю поражаться тому, насколько Ноймайер гибок, идет в ногу со временем. А ведь ему уже немало лет. Он постоянно развивается, работая над собой. Его почерк заметно изменился, если сравнить с теми балетами, которые он ставил 20 лет назад. "Татьяна", как мне кажется, является эпохальным спектаклем для Ноймайера.
Для меня было удивительно, что российские критики не разглядели спектакля, прямо и плоско оценили его. Ноймайер также недоумевал от рецензий. Не было ни одного конструктивного мнения о том, почему балет понравился или нет. Мы увидели лишь дежурный разбор, без обоснований своих выводов и взглядов, то есть, по сути, без какой-либо реакции на увиденное.

Не меньшее обсуждение вызвала и музыка Леры Ауэрбах.

Музыка Леры Ауэрбах очень тяжелая и, действительно, может быть трудной для восприятия. Первый месяц репетиций для меня был мучением. Я не понимала, как можно танцевать под эту музыку, как ее услышать? Но со временем я стала ощущать, что музыка меня ведет. И сейчас даже не представляю, что в этом спектакле она может быть другой.
После «Татьяны» я в полной мере осознала, почему прекрасный творческий тандем Джона Ноймайера и Леры Ауэрбах существует уже многие годы. У Джона серьезные драматургические спектакли. И у Леры музыка именно драматургична. В этом спектакле их творческий союз был как никогда важен. Будучи нашей соотечественницей, Ауэрбах досконально объясняла Ноймайеру буквально каждую сцену. Причем делая это и как профессионал художественного слова, ведь помимо музыки она пишет стихи и у нее издано уже довольно много книг. Поэтому Ноймайер во многом исходил также от отношения Леры к роману.
Лера мне рассказала, что у каждого героя четко выписана своя музыкальная тема, каждому дан характер. Например, Ленского и Татьяну объединяет открытость, мечтательность, устремленность к творческому поиску, поэтому музыка в их лейтмотиве легкая, словно дышит.
Татьяне отдана виолончель и скрипка. Скрипка — это ее мечты, грезы. Виолончель — зарождающееся чувство любви. Душевные раны и боль Татьяны, а также теплые воспоминания о детстве звучат в партии челесты и пилы. Это одни из моих любимых музыкальных фрагментов.
А если вспомнить адажио Татьяны и ее мужа на балу, то оно единственное из всего спектакля идет под мелодичную спокойную музыку. Его можно назвать классическим, образцовым. С ним контрастирует адажио Татьяны и Онегина в последней сцене. Оно сделано навзрыд, на пределе. Лера всегда просит музыкантов еще сильнее играть, заставляет не бояться сделать больше, выйти из привычной зоны комфорта. Перебора никогда не будет, поэтому не нужно бояться.

В этом балете особенно много символов, мизансцен и мелких деталей.

Да, действительно, ведь Ноймайер всегда выступает и в роли сценографа. Он досконально продумывает каждую деталь: какую книгу читает Татьяна, из какой посуды пьют чай на именинах. Для него значим даже цвет костюма персонажей. Бальное платье Татьяны должно быть не белого цвета, как может показаться со сцены, а оттенка нежной мяты. Такие же оттенки звучат и в детском ситцевом платье Татьяны. Джон называет его "цвет Татьяны".
Кстати, бальное платье расшивали вручную бисером, из-за чего оно стало довольно тяжелым. Более того, во время танца бисер царапает руки и постоянно рассыпается по полу. Исполнять труднейшее адажио в таком платье непросто. Но Джон не станет что-либо менять лишь ради удобства артистов, для него важнее история образа.
В спектаклях Ноймайера всегда очень сильны художественные приемы, которые можно назвать кинематографичными. Например, окно, которое мы видим практически во всех сценах, является аллегорией душевного состояния Татьяны. Если вначале балета Татьяна по-детски непосредственная, мечтательная, погруженная в иллюзорный мир книг, то и в окне брезжит утренний свет, как символ пробуждения, начала жизни. А в финале, когда мечты Татьяны разрушены, она разочарована, то и в окне — лунный, холодный, мертвый свет.
А как мастерски выписана сцена объяснения Татьяны и Онегина… Крупными хлопьями идет снег, который, словно холодные и колкие слова Онегина, покрывает зонтик Татьяны. Она стоит, беззащитно сжавшись. Думаю, зрители в зале тоже ощущают этот холод и боль от неразделенного чувства.
Девичьими мечтами, страхами и грезами Татьяна делится со своим неизменным другом — плюшевым мишкой. Для Ноймайера важно, чтобы эта игрушка не была похожа на всем известного мишку Тедди. Наверняка, у каждого из нас в детстве был такой мишка, которому мы доверяли свои тайны и горести. Позже, во сне Татьяны эта игрушка превращается в ее мужа — любящего и понимающего нежную девичью душу. Фантазия хореографа блуждает между сном, вымыслом и явью: то он оживляет игрушку, то героев книг Татьяны. Порой зрители сами решают, происходит ли все в реальности или только в воображении героев. Талант Ноймайера дает возможность нашему воображению следовать за ним. Нужно только быть открытым к этому.

Как вам кажется, для чего Ноймайер придумал персонаж Зарецкого, не существующий в романе Пушкина?

Думаю, Ноймайер хотел подчеркнуть фатальность, роковую предрешенность в развитии событий. Зарецкий — это рок. Он является во сне Татьяны, а, главное, в сцене дуэли. Именно он не дает примириться Онегину и Ленскому, вкладывая в их руки револьверы. Дуэль — ключевая сцена, некая точка невозврата, переломный момент, изменивший судьбы всех героев.

Вашим партнером стал молодой артист Дмитрий Соболевский. Расскажите, как складывался ваш дуэт?

В силу молодости Дмитрия некоторые технические или эмоциональные моменты ему не всегда давались с первого раза. Поначалу я сомневалась: как же столь юный артист справится со спектаклем, ролью такого масштаба и, главное, тем уровнем требований, которые исходили от меня и Джона. Но Дмитрий буквально на лету всему учился, быстро впитывал материал и уже на следующую репетицию приходил более подготовленным, наполненным, совершенно другим. Он обладает концентрацией, которая у него еще не до конца развита в силу небольшого опыта. Но такое качество очень ценно, оно дается от природы, ему трудно научиться. Дмитрий может моментально переключаться. В этом спектакле, как никогда, от партнера многое зависит, он должен понимать тебя. Такое понимание я и нашла в Дмитрии. Думаю, для него это был прорыв, большой толчок в развитии, самопознании себя как исполнителя, актера, личности.

Диана, союз с Ноймайером проходит через всю вашу творческую жизнь. Начался он с ваших первых лет в Мариинском театре, затем продолжился в сольном проекте "Диалог" и выступлениях в гамбургском театре Джона.

Да, действительно, встреча с ним стала для меня знаковой. Понимаете, в моей жизни союз с каждым хореографом бывает не случайным и происходит именно тогда, когда я готова к нему. Так и произошло с Джоном. Он наблюдал мое становление, участвовал в моем развитии как балерины. Для меня каждая новая работа с Ноймайером важна возможностью сотворчества с таким выдающимся хореографом нашего времени.
Мы в постоянном контакте, строим планы на совместную работу. А когда я бываю в Гамбурге, Джон всегда с радушием принимает меня у себя дома.













театр: Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Москва
когда: 7 и 8 марта, 19:00
где: Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко



КОНКУРС БАЛЕТ ЖЕНСКАЯ РОЛЬ ТАТЬЯНА





КОНКУРС МАСКА+ НОВАЯ ПЬЕСА СПЕЦПРОГРАММА ДРАМА КУКЛЫ ОПЕРА ОПЕРЕТТА-МЮЗИКЛ БАЛЕТ СОВРЕМЕННЫЙ ТАНЕЦ ЭКСПЕРИМЕНТ СПЕКТАКЛЬ РЕЖИССЕР ЖЕНСКАЯ РОЛЬ МУЖСКАЯ РОЛЬ ХУДОЖНИК ХУДОЖНИК ПО СВЕТУ ХУДОЖНИК ПО КОСТЮМАМ ДИРИЖЕР КОМПОЗИТОР



ПРИСОЕДИНЯЙСЯ